– Постой, ведь ты – кот капитана Грота?
– Том, к вашим услугам….
– Тысяча чертей! Мой капитан хотел доставить мне удовольствие порвать глотку твоему хозяину, затем сожрать тебя…
– Так твой хозяин – жирная, бородатая свинья Саладо?
– Не смей так говорить о моём господине!
– Твоего господина сейчас черти жарят в аду, – ответил кот. – Если не хочешь отправиться к нему, слушайся нас с Филом. Кстати, Фил – личный попугай капитана Педана.
– Тоже бывший, – добавил попугай. – Все мы теперь бывшие…
– Англичанин и француз, – простонал Соло. – Дайте мне прийти в себя, братцы, и я вас обоих сожру!
– Проклятье! Одна лапа у него действительно сломана, – заметил кот. – Есть ли в джунглях лечебные листья или травы?
– Конечно, есть, – ответил Фил. – Клянусь Гольфстримом, сейчас я распоряжусь, чтобы доставили…
– А я пойду на охоту. Я не боюсь, что нас с тобой сожрут, но этой громадине нужно раздобыть приличный кусок мяса… Для выздоровления…
– А ты уверен, что это… нам надо? – с сомнением произнёс Фил. – Обещал ведь сожрать, с него станется!
– Тысяча чертей! – ответил кот. – Хочешь ты этого или нет, дружище Фил, но нас уже трое! Если выходим пса, он нам ещё пригодится!
Глава 3. Союз крепчает
– Отважные попугаи! – Фил заботливо поправил кусок парусины, прикрывая им голову раненого пса, чтобы её не напекло палящим солнцем. – Найдётся ли в вашей стае мудрый попугай, сведущий во врачебном деле? Кто разбирается в лечебных травах и знает, какая трава снимает жар и боль, а какая безболезненно отправляет к праотцам? Клянусь шкурой аллигатора, я на это дело не пожалею… двух золотых дублонов из личных запасов!
– Есть такой! – чуть пошептавшись со своими собратьями, ответил один и попугаев. – Самый старый в нашей стае!
– Он настолько стар, что почти не летает! Сидит на ветке и спит…
– Если хочешь, мы проведём тебя к нему. Если ты ему понравишься, он поможет тебе…
– Хм, а если он мне не понравится, я скормлю его акулам!
– Не забудь поприветствовать старейшего и справиться о его здоровье, – увещевали Фила пёстрые птицы.
– И обязательно намекни на его большой клюв!
– А что, у него действительно большой клюв?
– Э, так… Ничего особенного… Но ему понравится…
– А как его зовут?
– А никто не знает…
– Помню, когда я был совсем маленький, его звали… Кривая Лапа…
– Но ты про лапы ничего такого не говори, лучше про клюв…
– Ладно, полетели к вашему старцу…
В тёмной прохладной чаще леса, на увитой лианами ветке сидел попугай. Был он довольно крупный, но, судя по поблекшей окраске, весьма стар. Так, некогда ярко-красное тело его стало каким-то серым, зелёная в молодости голова пожелтела, а длинные и красивые перья где-то потерялись. Глаза его были закрыты. Правда, один глаз попугай изредка открывал, обозревал пространство но, тихо вздохнув, закрывал опять.
По громким попугаичьим разговорам он знал, что в стаю проник чужак. А от чужаков добра не жди! Но тот, вроде, долго жил среди людей, так что, привести за собой другую стаю, которая выгонит их со своих насиженных мест, он не мог. Но и от людей старый попугай тоже добра не видел. А на них уж он насмотрелся.… Чужак словоохотлив, неглуп, и, похоже, безобиден. К тому же он – один.
Когти вонзились глубоко в ветку. Лапы крепко держали тело старого попугая. Левая лапа была несколько (совершенно незаметно) искривлена, поэтому он и получил имя Кривая Лапа много лет назад. Но теперь уже все попугаи в стае не только забыли о его имени, про него самого лишь изредка вспоминают… Да, изменились джунгли!… А вот, было время…
– Приветствуем тебя, наш старый брат! – О, пожаловали гости! Не забыли ещё Кривую Лапу! Не могут ещё обойтись без его знаний и опыта! О, никак и чужак с ними пожаловал?…
– Моё почтение, Великий Клюв! – подлетел поближе к старику Фил и сел на ближайшую ветку. – Надеюсь, ты здрав и разум твой не удручен унынием, а, напротив, полон мудрых размышлений и добрых воспоминаний…
Такого подхалимажа старый попугай никак не ожидал! Он прекрасно понимал, что незнакомец бессовестно льстит ему, но, … уже знал, что теперь не в силах отказать чужаку ни в одной просьбе.
– С чем пожаловали, добрые попугаи? – спросил старец, надеясь, что его не заставят никуда лететь. – Неужели полюбоваться на мой клюв?
– Он стоит того, чтобы им любовались, – продолжал чужак. – Но нас интересует вопрос, на который только ты знаешь ответ, мудрый Великий Клюв…
– Вообще, у меня другое имя, но это мне тоже подходит. Задавай свой вопрос, чужестранец.
– Я ищу траву, которая может облегчить боль нашему другу, тоже спасшемуся после страшного кораблекрушения. У него сломана лапа и два ребра. Ему очень плохо. К сожалению, я – плохой знаток лекарственных трав, поэтому прилетел к тебе за советом и помощью. За это я заплачу тебе целых два золотых дублона!
– Три! – тут же ответил Кривая Лапа. – Не два, а три дублона!
У Фила перехватило дыхание от неожиданности. «Вот уж действительно мудрец!» – мелькнула мысль у него.
– Ладно, полетели, – расправляя крылья, продолжил Кривая Лапа. – Здесь неподалёку есть одна полянка. Нарвёшь растений, на которые я укажу, а потом я скажу тебе, что с ними делать.
Внизу, недалеко от родника росли какие-то кусты с крупными, тёмно-зелёными мясистыми листьями.
– Срывай листья, – приказал Кривая Лапа. – Много не надо. Дашь их своему другу. Пусть пережёвывает, только не спеша. Пусть лежит спокойно и потихоньку жуёт. Это снимет боль. А вот эта травка – он ткнул чуть в сторону, – не та, остролистая, а вот – с крупными листочками, её надо покрошить клювом и положить на больные места. Она способствует заживлению ран.
– Благодарю тебя, мудрейший Великий Клюв! Мерси боку!
– Не стоит благодарности, – ответил тот. – Трёх золотых дублонов больше чем достаточно.
Соло неподвижно лежал на берегу и слушал, как шумит море. Оно накатывало волну за волной и, словно приговаривало: «Соло»… «Соло». И пёс верил, что всё будет хорошо.
Вообще, он лежал ближе к лесу, чем к морю. До леса его, пёсьих, прыжков и десяти не будет… Скоро солнце перевалит на запад и тогда тень от деревьев накроет его. Сразу станет легче. Бок нестерпимо болит, будто туда врезалось вражеское ядро. Лапа ноет. Но это когда она лежит без движения. Стоит только попытаться подвигать ею, острая боль пронзит всё тело… Но зато он жив.
Из леса тоже доносится шум. То птицы кричат, то обезьяны, то другое зверьё… Интересно, водятся ли тут крупные хищники? Островок-то небольшой. Если Соло не ошибается, его капитан как-то говорил, что этот клочок земли имеет в длину три мили, а в ширину – едва ли одну. Достаточно ли для того, чтобы тут водились ягуары? Вряд ли… Карамба! А он – совершенно один. Его хозяин погиб, корабль и вся команда – тоже. Без людей, без хозяина пёс чувствовал себя одиноко и неуверенно. А тут ещё эти, англичанин и француз…! А он даже лапой пошевелить не может! Карамба! Тысяча чертей!
Раздалось хлопанье крыльев. Из леса возвращалась стая попугаев. Глупые, никчемные, хвастливые птицы! Соло дёрнулся и поморщился от боли… Проклятье!
– Эй, лежебока! Лекарство тебе принесли! – раздался голос попугая с французского корабля. – Открывай пошире пасть, сто чертей тебе в глотку!
Соло послушался и Фил запихал ему в рот целебные листья.
– Жуй потихоньку. Чем дольше жуёшь – тем лучше. Они снимут боль. Это я тебе, как врач заявляю, клянусь трезубцем Нептуна! А это, – попугай разложил на парусине порезанные клювами птиц листья другого растения, – положим тебе на лапу и грудь. Туда, где больше всего болит!
– Зачем вы с котом меня лечите, мы же враги? – спросил Соло, послушно пережёвывая лекарство.
– Зачем-зачем… Чтобы выздоровел! – ответил Фил. – Выздоровеешь – продадим тебя в рабство!
– Меня? В рабство? Но кому?…
– Мало ли кому, – послышался голос Тома, вернувшегося с охоты. – Может, местным аборигенам. Если они тут водятся. Будешь, Соло, служить у них сторожевым псом. Если они тебя, конечно, не съедят, клянусь взорвавшимся «Тантенсьоном»!
– Только не надо мне напоминать про мой несчастный корабль!
– Прости, друг. – Кот подошёл к лежащему догу. – Прими от меня скромный подарок. Это твой ужин… Извини, кролика не поймал, а капибара для меня слишком велика. Так что, прими обычную кустарниковую крысу. – И положил перед псом пойманное животное.
Пёс брезгливо поморщился.
– Извини, марципанов ты не заказывал, а профитроли с бараниной – на соседнем острове. Бифштекс с кровью и трюфелями уже разобрали, а заливное из говяжьих языков под соусом бешамель подвезут только на днях. Так что, лопай, что есть, клянусь бивнями гиппопотама! Набирайся сил!
